В начало Карта Постройки Литература Ссылки Архив гостевой книги Eng

«Северное возрождение»

Мария Нащокина, Борис Кириков

СТАНОВЛЕНИЕ стиля модерн в архитектуре России проходило неотрывно от творческого переосмысления глубинных культурных традиций. Восприятие новейших веяний западноевропейского ар нуво, предрешивших пути развития русского модерна, совпало с открытием своеобразного архаического искусства Севера, стремлением претворить образцы фольклора и суровой северной природы в русле художественных исканий рубежа XIX—XX веков. «Северное возрождение», как определил это движение Сергей Дягилев, не сводилось к поискам национальной самобытности в духе пассеизма. Романтическое обращение к старине переплеталось с настойчивой тягой к острой новизне выразительных средств. В рамках «северного возрождения» можно выделить два направления, имевших общие корни, но различавшихся по содержанию и формальным приемам. Во-первых, «неорусский стиль» — отечественный вариант национального романтизма, сторонники которого искали прообразы органичности и этнического своеобразия в зодчестве Новгорода, Пскова и родного Севера. Во-вторых, «северный» модерн — региональное ответвление ар нуво, появившееся главным образом в Петербурге — российской столице, лежавшей у финских рубежей. Он развивался под определяющим воздействием национального романтизма Финляндии и отчасти Швеции.

Развитию тесных творческих контактов между петербургской и финской архитектурными школами содействовали не только территориальное соседство, но и деятельность в России (прежде всего в Петербурге и Эстонии) финских архитекторов, строительных фирм и мастерских декоративно-прикладного искусства и совместное участие во Всероссийских и Всемирных выставках. Мастер синтетического дарования и один из основоположников национального романтизма, Галлен-Каллела был участником Всероссийской выставки 1896 года в Нижнем Новгороде и художественных выставок в Петербурге, в том числе объединения «Мир искусства». Даже его знаменитые рисунки к «Калевале» впервые были опубликованы в Москве и лишь через несколько лет — на родине. Русских и финских зодчих объединял общий интерес к древней художественной культуре европейского Севера. В архитектурных сооружениях новизна и оригинальность приемов модерна сочетались с острой, иногда доведенной до гротеска стилизацией мотивов традиционного скандинавского, русского и карело-финского искусства. Естественные материалы — камень, дерево — сообщали постройкам романтический оттенок, подчеркивали традиционный местный колорит. Москва послужила благодатной почвой для распространения «неорусского стиля», а Петербург стал средоточением «северного» модерна — в трактовке, родственной скандинавско-финскому национальному романтизму. В этом отразилось особое истолкование «европеизма» столицы с двумя разными семантическими началами. С одной стороны, прибалтийский город, ознаменовавший своим основанием эпохальный поворот государства к европейскому пути развития, воспринимался в реалиях присущих ему буржуазной деловитости и репрезентативности — как быстро растущий и добротно застраиваемый, монументальный «северный Рим». В другом образном прочтении это был город-призрак, возникший на топких и пустынных берегах, эфемерное порождение финских болот с их сырым нездоровым воздухом, «новый Вавилон», которому суждено исчезнуть, опустившись и зыбкую трясину. Несомненно, оба полюса восприятия города открывали путь «северному» модерну — зримому воплощению северного монументализма и регионального своеобразия.

Стилистика «северного» модерна привлекала своей близостью к природным структурам, способностью создавать живописный и разнообразный рукотворный ландшафт. Чем интенсивнее нарастали процессы урбанизации, тем сильнее становился протест человеческого естества, истосковавшегося по красоте природного мира. Архаический культ камня, растений, животных; любовь к природе, но словам Дягилева, «доведенная до языческого обожания», — все это выплеснулось в архитектуру многих петербургских домов. Под воздействием финской архитектуры была открыта выразительность неровной, шершавой поверхности, облицованной гранитом или горшечным камнем; разнообразие и пластическое богатство разнофактурных сочетаний естественных и искусственных, традиционных и новых материалов. Мощная кладка из грубо отесанных блоков вызывала ассоциации с северными скалами, воскрешала в памяти древние кельтские предания о «злых камнях», привнося в обыденную городскую среду сильную романтическую ноту.

Основоположник «северного» модерна в российской столице Лидваль был и ведущим архитектором здешней шведской колонии. Ранний период творчества этого блестящего зодчего, петербуржца по рождению, шведа по национальности и подданству, представляет оригинальную версию скандинавского национального романтизма, перенесенного на петербургскую почву. Уже в своем первом крупном произведении — доме на Каменноостровском (ныне Кировском) проспекте, 1—3 (1899—1904), ставшем программным образцом «северного» модерна, — Лидваль использует свободную пластику объемов, многообразные формы окон, тонкий подбор разнофактурных отделочных материалов, изображения обитателей северных лесов, придающих зданию живописное богатство, которое не противоречит функциональной целесообразности. Одно из лучших произведений петербургского «северного» модерна — доходный дом на Стремянной улице, 11 (1906—1907), — был создан Васильевым и Бубырем. Оригинальный вид дому придают богатая палитра отделочных материалов и стилизованный скульптурный декор, как бы вводящий зрителя в сказочный мир северной природы. Высокая степень условности изображений, жесткая спаянность с конструкцией стены позволяет рельефам органично войти в архитектурный контекст. Здесь получила завершение тенденция к сознательной симплификации, которая была одной из определяющих в развитии «северного» модерна. «Северное возрождение» дало плодотворные уроки архитектуры эмоционального рационализма. Постройки этого направления формировали комфортную среду обитания, проникнутую романтическим духом. Они обогатили облик Петербурга чертами свободной живописности и пластического разнообразия. Применение естественных материалов, фольклорные мотивы оформления акцентировали северный колорит Петербурга. Тем самым северная столица впервые наглядно материализовала свое балтийское происхождение, оставшись общеевропейским и во многом классицистическим городом.


МАРИЯ НАЩОКИНА, советский специалист в области архитектуры и градостроительства XVIII — нач. XX в. Кандидат архитектуры, старший научный сотрудник Всесоюзного научно-исследовательского института теории архитектуры и градостроительства. Автор около 40 статей.

БОРИС КИРИКОВ, советский специалист в области архитектуры и градостроительства. Старший научный сотрудник Ленинградского научно-исследовательского института теории архитектуры и градостроительства. Автор многочисленных работ по этой проблематике.

(Опубликовано в журнале "Курьер ЮНЕСКО", октябрь 1990)

Вернуться к списку