В начало Карта Постройки Литература Ссылки Архив гостевой книги Eng

ПЕТЕРБУРГСКИЕ МАСТЕРА В ТАЛЛИННЕ
Архитектура Н. Васильева и А. Бубыря

Карин Халлас

Рубеж ХIХ—ХХ веков явился переломным периодом в истории мировой архитектуры. В этот период, когда менялись взгляды на жизнь, менялись принципы, когда усталый историзм энергично оттеснялся новаторским модерном, выдвинулась целая плеяда талантливых архитекторов-личностей.

«И у нас есть архитекторы, которых презрение к шаблону и топтанию на месте привело к принципиальному требованию давать в каждом проекте нечто новое, самостоятельное», — пишет В. Мачинский в ведущем русском архитектурном журнале «Зодчий» в 1914 году. В подтверждение своих слов он из большого числа русских архитекторов называет лишь одно имя — Николай Васильев.

И действительно, в 1910-е годы Николай Васильев стал одним из виднейших мастеров русского модерна, лидером так называемого «северного» модерна. Вместе с Алексеем Бубырем они создали проекты зданий для целого ряда русских городов, их имена задавали тон на многочисленных архитектурных конкурсах.

Николай Васильевич Васильев (1875—1941) — уроженец Ярославской губернии. В 1896—1901 годах он учился в петербургском инженерном институте*, а в 1901—1904 — в петербургской Академии художеств, в ателье Леонтия Николаевича Бенуа. Из ателье Бенуа вышел целый ряд лидеров модерна. Несмотря на академическое окружение, Бенуа ценил свободное развитие творческой личности, отдавал предпочтение актуальным, связанным с современностью проблемам, требовал от своих учеников умения видеть проектируемое здание не вообще, а в конкретной окружающей среде. В становлении творческой индивидуальности Васильева определенную роль сыграло воздействие на него прогрессивной финской архтектуры. Как и многие другие архитекторы, Васильев нередко бывал в Финляндии, где видел здания, сооруженные по проектам знаменитого Элиела Сааринена, который, как известно, в свою очередь имел тесные связи с русской интеллигенцией (был почетным членом петербургской Академии художеств, входил в «Мир искусства», дружил с М. Горьким, Л.Андреевым, И. Грабарем и др.). Сааринен видел в Васильеве равного себе мастера, ищущего для себя самостоятельный путь.

Алексей Федорович Бубырь (1876—1919) родился в Екатеринославской губернии (Днепропетровская область). Инженерное образование получил также в петербургском Институте гражданских инженеров, где занимался в 1897—1902 годах. До возникновения творческого союза с Н. Васильевым Бубырь работал вместе с Л. Ильиным.

Первым значительным результатом творческого сотрудничества Васильева и Бубыря явился доходный дом на Стремянной, 11 в Петербурге (1907), характерный необычно интересным решением фасада. С архаичного вида рустованной плоскостью стен прекрасно сочетаются барельефы с изображениями елей, рыб и солнца. В этом романтическом здании разместилось также и архитектурное бюро Васильева и Бубыря.

Вполне естественно, что у Васильева и Бубыря наладились творческие связи с Ревелем, близким как географически, так и по архитектурной ориентации, чему способствовали проводившиеся в Ревеле международные архитектурные конкурсы. На конкурсах были получены проекты для целого ряда зданий в Ревеле, таких, как ревельский Немецкий театр (ныне Эстонский драматический театр), здание театра «Эстония» (с театральным и концертным залами), Кредитный банк (ныне здание Министерства культуры), женская коммерческая гимназия (ныне Мореходное училище), новое здание ратуши (не было построено) и др.


1,2. Н.Васильев, А.Бубырь.
"Конкурсный проект театра для г. Ревеля". 1 премия. 1907

фасады
1. фасады

планы
2. планы

Оскар Кауфман. Театр Хеббеля в Берлине. 1907.
3. Оскар Кауфман.
Театр Хеббеля в Берлине.
1907**

Открытка начала 20-го века
4. "Ревель. Немецкий театр."
Открытка начала 20-го века

5,6,7,8. Эстонский драматический театр в Таллине. Современные фотографии.

Общий вид
5. Общий вид.

Щипец
6. Щипец.

Рельефы на главном фасаде
7. Рельефы на главном фасаде.

Главный фасад
8. Главный фасад.

Наиболее крупным был проведенный в 1906 году конкурс на проект здания ревельского Немецкого театра. На этот конкурс поступил 61 проект — работы архитекторов Германии, Австрии, Финляндии, России. И вот в этой столь серьезной конкуренции первое место получил проект петербургских зодчих Николая Васильева и Алексея Бубыря, ибо он был одним из немногих, представлявших новый стиль модерн, точнее его вариант так называемого «северного» модерна. Значительную роль тут сыграл расчет на умелое применение местного материала — плитняка, на выявление его монументальной выразительности. Использование для облицовки стен здания грубо отесанного естественного камня пришло в Европу из Америки, где эта идея была воплощена в творчестве Х. Х. Ричардсона. Сооружение зданий с применением руста — грубо отесанного камня — приобрело широкое распространение в Скандинавских странах, это увязывалось с фольклорными традициями северных стран, что в контексте национальных движений на рубеже ХIХ—ХХ веков было очень актуально. Но романтическая каменная архитектура прекрасно сочеталась и с национальными идеями в Германии, поэтому не удивительно, что романтический архаизм Васильева и Бубыря пришелся по вкусу и остзейским немцам. Не следует забывать, что Немецкий театр воспринимался не только как зрелищное предприятие, но и как важное здание-символ для остзейских немцев.

Однако Ревельское немецкое театральное общество отнюдь не было склонно сразу же одобрять выбор компетентного жюри. Проект Бубыря и Васильева придирчиво сравнивали с другими проектами, поступившими, в частности, из Копенгагена и Любека вне конкурса. Свое видение здания представил и местный немецкий архитектор О. Шотт. Затем был проведен еще и второй тур конкурса. Бубырь и Васильев как профессионалы высокого класса и тут оказались непобедимыми. Но не хотели считать себя побежденными и чиновники из немецкого театрального общества. Для вынесения окончательного решения все проекты ревельского Немецкого театра были посланы в Берлин академику Герману Зелингу — ведущему немецкому театральному архитектору того времени. Познакомившись с ними, Зелинг рекомендовал осуществить проект именно петербургских мастеров. Лишь после этого в Ревеле было принято окончательное решение.

В ходе конкурсных туров Бубырь и Васильев внесли в свой проект здания театра известные изменения. Вариант, представленный в 1907 году, показывает, как первоначально задуманное здание с угловатым силуэтом приобретает более обтекаемые формы. Небольшие окна, посаженные глубоко в плоскость стены, и массивные пилястры на торцовом фасаде напоминают о влиянии Ричардсона. В окончательном решении здание приобретает бoльшую стройность, предусматривавшийся в проекте зал для ресторана выпадает, высокие узкие окна с гладкими простенками ясно подчеркивают строгую вертикальность сооружения. Вырисовываются округлые выступы лестничных клеток, а их купола пересекаются с боковыми фронтонами — мотив, характерный для многих зданий Васильева и Бубыря, в том числе и для дома на Стремянной, 11 в Петербурге. Но… в результате сделанных изменений здание ревельского Немецкого театра приобрело отдаленное сходство с берлинским театром Хеббеля (1907, О. Кауфман), о котором публиковались материалы в немецких архитектурных изданиях «Deutsche Bauzeitung» («Немецкая строительная газета») и «Deutsche Kunst und Dekoration» («Немецкое искусство и декорация») как раз в период проектирования здания Немецкого театра в Ревеле. Это сходство вызвало в периодической печати Ревеля небольшой скандал. На обложке журнала «Kulaline» («Гость») была помещена фотография берлинского театра с таким текстом: «Что это за театр в Берлине, если у нас напротив дома Окружного суда красуется точно такой же?» Благосклоннее отнеслась к новому зданию газета «Tallinna Tetaja» («Таллинский вестник»). «Характерный облик средневековых немецких городов в сочетании с модерном — таково стилевое определение нашего нового театра, и просто удивительно, как хорошо это здание гармонирует с повсеместным нагромождением черепичных крыш».


Следует, однако, отметить, что, несмотря на сходство с немецкой театральной архитектурой, в здании Таллиннского драматического театра отчетливо проступает также и влияние русской архитектуры, что заметно и в известной пластической пышности, и живости линий, и в форме куполов, и в плавных контурах фронтонов. Эти русские особенности, станут еще более наглядными, если сравнить таллиннский театр со схожим с ним проектом здания театра, представленным на конкурс памяти В. Шретера (1906, Н. Васильев совместно с А. Дмитриевым).


9,10,11. Н.Васильев, А.Бубырь.
"Конкурсный проект театра, концертного зала, казино и ресторана Эстонского Музыкального Общества в г. Ревеле. 2 премия. 1908

фасад
9. фасад

план 1 этажа
10. план 1 этажа

план 2 этажа
11. план 2 этажа

Успех сопутствовал Васильеву и Бубырю также и на состоявшимся в 1908 году конкурсе проектов здания певческо-театрального общества «Эстония». Эти мастера поделили с финнами А. Линдгреном и В. Лённом*** второе место (первое тогда не было присуждено). По замыслу Васильева и Бубыря, представительное здание состояло из двух плавно соединяющихся друг с другом корпусов — театрального зала на 1000 мест и концертного зала на 1200 мест, а между ними размещался зеленый дворик. Гибкие, текучие линии силуэта здания в ходе дальнейшей разработки были заменены строгим ритмом фронтонов и рустованными плоскостями стен, что ассоциировалось с таллиннской готикой. Жюри весьма импонировала монументальность этого проекта, но оно отметило неспокойный характер общего вида. В результате эстонское общество выбрало для осуществления проект финнов. Можно предположить, что для русских зодчих Васильева и Бубыря в данном случае роковым стало стилевое сходство этого их проекта с сооруженным по соседству по их же проекту ревельским Немецким театром. Ибо в этом случае эстонское общество хотело, чтобы здание, символизирующее единство эстонцев, подчеркивало не сходство, а напротив, отличие от храма культуры остзейских немцев — эстонская архитектура хотела таким образом доказать свою самостоятельность.


В 1908/1909 гг. был проведен курс проекта Немецкого театра в городе Тарту. Васильев и Бубырь снова приняли в нем участие и снова оказались в числе победителей — на сей раз они завоевали вторую премию, уступив первую немцам Э. Гофману и Ф. Шульце. Жюри отметило оригинальность общего вида проекта петербургских мастеров, объемность и комфортность предлагаемого ими здания. Этот театр (ныне малое здание «Ванемуйне») в Тарту был построен в 1914-1918 годах по проекту архитектора А. Эйххорна, с учетом решений, содержавшихся в ряде других конкурсных проектов.

Окрашенный северным романтизмом архитектурный стиль Васильева и Бубыря, несомненно, соответствовал традициям ревельского зодчества, где самым распространенным строительным материалом был плитняк. Творческие идеалы этих русских зодчих, благодаря заметному влиянию Сааринена, прекрасно сочетались и с архитектурными идеями набиравшей силы эстонской национальной буржуазии. Однако в ту пору роль заказчика проектов Бубыря и Васильева в Эстонии принадлежала не эстонской буржуазии, а представителям остзейских немцев, свидетельством чего и является сооружение Немецкого театра — первого здания, возведенного в Эстонии по проекту этих русских мастеров.


12,13,14,15. Н.Васильев, А.Бубырь.
Вилла Лютера (1909—1910, Таллин, Пярнуское шоссе, 67; ныне Городской ЗАГС).

общий вид
12. общий вид

парадный вход
13. парадный вход

фрагмент фасада
14. фрагмент фасада

фрагмент фасада
15. фрагмент фасада

Строительство Немецкого театра свело Васильева к Бубыря с остзейским промышленником Лютером, который стал их главным заказчиком в Эстонии. Он заказал петербургским архитекторам и ряд других проектов — своей виллы, доходного дома, фабричных корпусов. Из них наибольшего внимания заслуживает великолепная вилла Лютера (1909—1910, Таллинн, Пярнуское шоссе, 67; ныне Городской ЗАГС), являющаяся одним из лучших образцов особняка в стиле модерн на территории Эстонии. Это здание — интересный пример в творческих биографиях Васильева и Бубыря, так как в проекте виллы просматривается заметное влияние американской архитектуры.

Первый вариант проекта виллы Лютера был готов в августе 1909 года. Его решение ввиду иопользования рустовки по всему фасаду казалось несколько грузным и даже неуклюжим. Угловая башня, которая была объединяющим и организующим элементом объемно-пространственной структуры виллы в стиле модерн, как бы давила на здание. Такая грузность свойственна работам американских архитекторов, с которыми русские зодчие были, несомненно, знакомы и раньше. Но в 1905 году эти знания существенно пополнились благодаря архитектору А. Дмитриеву (который, кстати, является автором проекта застройки территории Русско-Балтийского завода в Таллинне, в том числе — и проекта здания ныне учебного корпуса Таллиннского технического университета в Копли), возвратившемуся из поездки в Америку. А. Дмитриев выступил перед коллегами с большим докладом в петербургском Обществе архитекторов. Текст этого доклада был затем опубликован в журнале «Зодчий» со многими иллюстрациями, среди которых было здание, напоминающее созданный Бубырем и Васильевым первоначальный проект виллы Лютера.

Вслед за первым проектом русские архитекторы выполнили второй. Этот второй проект был опубликован в изданной в 1914 году книге Э. Купффера «Жилой дом», в которую вошло все лучшее, что существовало в ту пору в области жилищной архитектуры. Новый проект виллы Лютера приобрел неповторимое изящество, присущее работам мастеров «Мира искусства», в нем появилось много скульптур, декоративных урн, фигурной пластики, классицистических элементов, использование которых не было чуждо петербургским зодчим — приверженцам «северного» модерна. Скорее можно утверждать, что сочетание фольклорного романтизма и элементов классицизма было характерной чертой архитектуры Петербурга начала века.


Вилла Лютера имеет свойственую стилю модерн центрированную композицию: посередине главное звено — вестибюль с лестницей, вокруг него на нижнем этаже — кабинет (ныне гардероб), салон (ныне фойе) и столовая (ныне служебное помещение); на верхнем этаже — детские комнаты и спальни (ныне зал для церемоний). Со стороны двора — помещения кухни, там здание имеет более строгое и простое оформление фасада, вместо темно-серого гранита парадного фасада на той стороне применен дешевый местный плитняк.


16,17. Н.Васильев, А.Бубырь.
"Проект доходного дома Х.А.Лютер в городе Ревеле" (1910).

фасады
16. фасады

планы
17. планы


18. Н.Васильев, А.Бубырь.
Здание бывшей фабрики А.Лютера в Таллине. 1910.

Здание бывшей фабрики А.Лютера в Таллине



19,20,21. Н.Васильев, А.Бубырь.
Конкурсный проект здания ратуши в Ревеле.
Поощрительная премия.
1912.

перспектива
19. перспектива

фасады
20. фасады

план
21. план

Проект доходного дома, который предполагалось построить на улице Вана-Пости, также созданный Васильевым и Бубырем для Лютера, не был претворен в жизнь. На фасадах этого пятиэтажного импозантного дома были высокие плавной формы фронтоны, явно навеянные ревельской готикой. Здание имело два внутренних двора и двух-пятикомнатные квартиры, со стороны улицы располагались торговые помещения. Проект доходного дома Лютера был создан одновременно с двумя градостроительными проектами, выполненными Васильевым — здание Торгового управления в Петербурге и петербургским жилищным комплексом Российского I страхового общества. Между этими проектами можно заметить известное сходство.

Новые корпуса фабрики Лютера были построены в 1912—1914 годах (ныне здания Таллиннского фанерно-мебельного комбината на улице Лыуна). Рационалистический язык их форм в чем-то напоминает Пассаж («Академкнига») на Литейном проспекте в Ленинграде. В обоих случаях выразительность сооружения достигается эстетизированной конструкцией, ритмом, построенным на архитектонике железобетонного каркаса. Различия обусловлены функцией: Пассаж имеет два гигантских портала и огромные стеклянные окна, которые, разумеется, не нужны промышленному зданию. Именно поэтому промышленные корпуса в Таллинне значительно скромнее, строже, проще. В них нет ни изысканности формы, ни тактичного дополнения конструктивной архитектоники сдержанным декором, столь привлекательным в архитектуре петербургского Пассажа.

Монументальностью отличается созданный Васильевым и Бубырем проект новой ревельской ратуши, отмеченный на состоявшемся в 1912 году конкурсе поощрительной премией. Интересно, что первое место на конкурсе завоевал местный инженер А. Ярон, уроженец Петербурга, тогда как замечательный проект финна Саарииена был отмечен лишь поощрительной премией. Этот факт вызвал в печати бурю негодования. Рустованную ратушу Васильева и Бубыря увенчивала большая башня барочных форм, которая, однако, казалась слишком грузной для здания. Рустованные стены придавали сооружению по-настоящему сакральный характер, благодаря чему оно прекрасно вписывалось в архитектуру Ревеля. Жюри оценило в проекте четкость и завершенность общего вида здания, а также прекрасную взможность в дальнейшем увеличить его объем (что позволяло и выбранное для ратуши место — площадь, на которой сейчас находится гостиница «Виру»). К недостаткам проекта жюри отнесло расположение помещений и их освещенность — маленькие окна, узкие простенки между ними. Средневековая романтика столкнулась здесь с возрастающими потребностями современников в рациональности — и в размещении помещений, и в улучшении их освещения. Романтическая архаика все больше вступала в противоречие с развивающейся городской средой, что и привело к угасанию романтического модерна.


Сопоставление сооружений и проектов, выполненных для Таллинна, с работами этих архитекторов, созданными для российских городов, позволяет сделать вывод, что одним из важнейших творческих принципов Васильева и Бубыря была ориентация на местные архитектурные традиции. Русские зодчие проектировали «по-фински» там, где ощущалось единство традиций, — в северном городе Петербурге и в Эстонии, которую Игорь Северянин называл «Сканда». Петербургские архитекторы нашли в Ревеле-Таллинне очень благоприятную почву для осуществления своих творческих идей. Нельзя не подчеркнуть, что создавая проекты для других регионов России, они исходили из совершенно иных традиций, будь то Казанское коммерческое училище, здание Дворянского собрания в Витебске или мечеть в Петербурге (Васильев совместно с А. фон Гогеном и С. Кричинским).

Совместное творчество этих зодчих закончилось с отъездом Васильева за границу в 1917 году. Два года спустя умер Бубырь.

Творческое наследие этих русских мастеров чрезвычайно богато, известно свыше 80 конкурсных проектов Васильева, причем, большинство из них отмечены премией. Форма конкурса, как видно, была особенно приемлема для творческой натуры Васильева, в сотрудничестве с Бубырем он являлся главным генератором идей и автором архитектурной формы, тогда как Бубырю отводилась роль проектировщика инженерной части и основных планов. Вместе с тем сооружения, спроектированные Бубырем самостоятельно (а таких насчитывается около 30), убеждают, что и он был талантливым мастером со своим весьма своеобразным почерком.

Удивительно многообразие творческого диапазона этих зодчих — доходные дома, виллы, театры, промышленные сооружения, школы и, наконец, комплексы, охватывающие целые кварталы. К сожалению, не всем их замыслам было суждено воплотиться в здания. Именно поэтому особую ценность приобретает каждое сооружение, построенное по их проектам. К тому же здания, возведенные по проектам Васильева и Бубыря в Таллинне, являются, несомненно, яркими образцами их плодотворного сотрудничества.

Приятно отметить, что все таллиннские сооружения выдающихся русских архитекторов либо сохранили свои первоначальные функции (драматический театр, мебельный комбинат), либо приспособлены к новым в соответствии с требованиями времени (вилла Лютера). Это обеспечило их хорошую сохранность, что дает возможность всем заинтересованным ознакомиться с ними.

Перевод Анны Тулик

(журнал "Таллин", 1991, № 1, с. 96-101.)

Иллюстрации:
1,2 — журнал "Зодчий", 1907, табл. 31.
3,4,19 — фотографии материалов выставки "Архитектура 1900-х: Стокгольм, Хельсинки, Таллин, Рига, Санкт-Петербург".
5-8,12-15 — фотографии Никиты Иванова.
9,10,11 — журнал "Зодчий", 1909, табл. 40.
16,17 — журнал "Зодчий", 1910, табл. 59.
18,20,21 — из книги: Лисовский В.Г., Исаченко В.Г. Николай Васильев. Алексей Бубырь. — СПб.: Белое и черное, 1999.

Примечания А.Мамлыги:
* учебное заведение, которое окончил Васильев, тогда имело название Институт гражданских инженеров.
** на выставке, откуда взято это фото, к нему даётся немного другая аннотация: Оскар Кауфманн. Театр "Геббель" в Берлине. 1908.
*** Виви Лённ — женщина, поэтому фамилия не склоняется. Возможно, ошибка переводчика.


Вернуться к списку