В начало Карта Постройки Литература Ссылки Архив гостевой книги Eng

Общий вид  

Доходный дом Р.А.Дидерихса.

Большой пр. П.С., 104.
1912-1914.
Совместно с Н.В.Васильевым.

На снимке дом Дидерихса в центре. Слева, с обелисками на крыше — дом №102 (арх-ры Белогруд и Розенштейн, 1912-1913 гг.), справа — дом №106 (арх-ры Дальберг и Кохендерфер, 1910-1912 гг.).

 

Этот участок проспекта застраивался в довольно короткий срок — в первой половине 10-х годов, причем, что любопытно — в основном архитекторами для архитекторов. Владельцами, и часто соавторами ряда домов были архитекторы и гражданские инженеры — Розенштейн, Гонцкевич, Дидерихс.

Р.А.Дидерихс, кстати, помимо того, что был коллегой Бубыря, приходился ему родственником (судя по инициалам, это брат его жены, Юлии Андреевны Дидерихс). Странно, что именно в этом случае не удалось достичь взаимопонимания между заказчиком и автором проекта.

 
Эркер главного фасада  

"Я не оформляю домов."
к/ф "Господин оформитель"

"...теперь не девятьсот восьмой год..."
Там же

Как указывает В.Г.Исаченко, первый вариант фасада, исполненный Бубырем в формах северного модерна, был отвергнут заказчиком, и впоследствии переработан Васильевым уже в формах неоклассики, и это то, что мы можем нынче наблюдать по адресу Большой пр. Петроградской Стороны, 104.

 

Наблюдения, надо сказать, не вызывают восторгов. Приведу отрывок из своего реферата 93-го года, как более эмоциональный:

"Дом непримечателен с точки зрения архитектуры, но необходим для понимания личности архитектора.

Модерн уже выходит из моды, и Бубырь пробует свои силы в неоклассике. Увы, осмотр здания навевает грустные мысли.

Классическая деталь местами некрасива и даже совершенно бессмысленна. Прием завершения эркера в виде утолщенного пояса, перетекающего на стену, перенесенный сюда с модерновых зданий Бубыря, здесь зрительно соединяет балюстраду балкона с капителями, завершающими пилоны, лишая ордер даже иллюзии тектонической работы. Тот же эффект производит массивный карниз, прорезанный окнами.

Специально это сделано или нет, но ощущение такое, что архитектору глубоко чуждо то, что он делает.

Для большинства лидеров отечественного модерна поворот к неоклассике прошел безболезненно. Вполне освоился в этом стиле Федор Лидваль, его Азовско-Донской банк вызвал в Петербурге немало подражаний. Федор Шехтель еще в 1909 году построил собственный особняк — один из лучших образцов московской неоклассики.

Выпускник Института гражданских инженеров 1902 года Алексей Бубырь перестроиться не смог. Очевидно, архитектору, дальше других смотревшему в будущее, труднее было оглянуться назад."

Тогда у меня не было сведений о участии Васильева в проектировании дома. Но это знание, не отменяя критики по поводу фасада, позволяет по-новому взглянуть на историю проекта.

В отличие от Алексея Бубыря, которого мы знаем как "принципиального поборника модерна", Николай Васильев в классике работал вполне свободно. Сильное впечатление оставляет его проект банка на Михайловской площади, интересен и свеж конкурсный проект народного дома в Уфе, также в формах неоклассицизма. Поэтому странно и немного обидно, что в данном случае мы имеем такую маловыразительную реализацию.

Не имея плана, сложно говорить о доме в целом (с планами, скорее всего, у Бубыря все в порядке). Также, вероятно, авторству Бубыря мы обязаны приятному впечатлению от дворовых фасадов, которые, благодаря подшитому досками карнизу и облицовке первого этажа светло-коричневой плиткой, создают ощущение уюта.

 

Но главный фасад, хотя и лишенный крупных огрехов, разочаровывает в мелочах. Помимо сказанного выше, можно указать на нелепые гербы в простенках, больше напоминающие сдобные плюшки, а также рельефы, как-то жалко и неуверенно налепленные на эркеры, между четвертым и пятым этажами.

Фрагмент главного фасада
 

Чересчур массивный карниз, из-за того, что он идет не во всю ширину фасада, от этого кажется не логично завершающим его, а искуственно приставленным.

Присматриваясь к деталям внимательнее, в капителях пилястр можно заметить торсы неких дев — и это единственное, что здесь уникально, помимо проглядывающих сквозь псевдоклассические одежки эркеров имени Алексея Федоровича Бубыря.

Возвращаясь к застройке проспекта — заказчик получил дом "не хуже, чем у других", и теперь, идя от площади Льва Толстого в сторону Карповки, мимо дома можно прошагать, не обратив внимания. Вполне нейтральный облик для этого района, масштаб и ритм фасадных элементов соответствуют окружению — не зная об авторстве Бубыря и Васильева, дом можно бы было и похвалить. На этом месте мог быть еще один шедевр северного модерна, но, "что выросло — то выросло".

Беда в том, что Бубырю с Васильевым пришлось играть по чужим правилам. Солируют на этой улице дома Андрея Белогруда, построенные раньше — №№77 и 102, не говоря уже об угловом доме на площади. Пытаться следовать им как образцу — была плохая идея для мастеров совсем другого направления, и, пожалуй, мышления.

 
Перспектива главного фасада Капитель Герб Плюшка Один из дворовых фасадов Двор. Зенитная перспектива
 

P.S. (лето 2004): Приобретя оптику посерьёзнее, убедился, что в капителях не девы, а юноши. Это не лишает детали уникальности — мучая свою натруженную историей архитектуры память, не вспомнил ничего похожего. (Второе фото слева над этим текстом).

Приложение:

Фасады Бубыря (1912 г.) и Васильева (1914 г.).


Фото — А.Смирнов, А.Мамлыга

Текст — А.Мамлыга


Дом в Заячьем, 6 Предыдущая постройка В начало документа Следующая постройка Дом на Марата, 30